Так дальше жить нельзя: против чего был Лев Толстой

Так дальше жить нельзя: против чего был Лев Толстой

Лев Толстой считал, что человечество живет неправильно, и горел мыслью изменить сознание людей своими произведениями. Но жизнь часто противоречила его высоким устремлениям. Против чего боролся писатель и что происходило в этот момент в его личной и духовной жизни, рассказывают авторы ПостНауки.
Против войны 

Молодой Толстой, участвовавший в Кавказской войне в звании фейерверкера 2-го класса, был произведен в офицеры «за отличие в делах против горцев». Но в это время в его жизни и душе происходил гораздо более значительный переворот. В биографическом очерке, составленном с его слов женой Софьей, подчеркивается особое отношение к кавказскому периоду, с которым связаны не только «лучшие воспоминания его жизни», но и «главное» в ней: «…на Кавказе он начал в первый раз свою авторскую деятельность». В душе молодого писателя, упивавшегося красотой кавказских пейзажей, назревали перемены. В первом рассказе «Набег» (1852), где повествование ведется от лица волонтера, участвующего в вооруженном походе русского батальона на горный аул, Толстой размышляет: «Неужели тесно жить людям на этом прекрасном свете, под этим неизмеримым звездным небом? Неужели может среди этой обаятельной природы удержаться в душе человека чувство злобы, мщения или страсти истребления себе подобных?»

Против своей семьи

Толстой полагал, что главным институтом человеческой жизни является не государство или церковь, а семья. Он старательно выбрал себе жену, Софью Берс, которая родила ему тринадцать детей и долгие годы была верной помощницей мужа в его делах — переписчицей рукописей, переводчиком, секретарем, издателем его произведений. В романе «Война и мир» (1863—1869), созданном в наиболее гармоничный период, Толстой твердо отстаивает ценность семейной жизни.

Но, несмотря на внешнюю устроенность, отношения Льва и Софьи Толстых были далеки от идеала. Софья, целиком погруженная в воспитание детей, домашние хлопоты и работу над рукописями мужа, стремилась быть чем-то большим, чем «моложавая жена Льва Толстого», и мечтала о занятиях музыкой, свободе в поступках и мыслях, общении с людьми. Писатель, в свою очередь, упрекал жену в эгоизме и невоздержанности, не находя с ней духовной близости. «Я пересмотрел ее дневник — затаенная злоба на меня дышит из-под слов нежности. В жизни часто тоже. Если это так, и все это с ее стороны ошибка — то это ужасно. Отдать все — не холостую кутежную жизнь у Дюссо и метресок, как другие женившиеся, а всю поэзию любви, мысли и деятельности народной променять на поэзию семейного очага, эгоизма ко всему, кроме к своей семье, и на место всего получить заботы кабака, детской присыпки, варенья, с ворчаньем и без всего, что освещает семейную жизнь, без любви и семейного тихого и гордого счастья», — сетовал Толстой в своем дневнике уже в начале 1960-х. Непростые отношения супругов усугубила ревность Толстого к Софье в отношении композитора Сергея Танеева, который был частым гостем в доме Толстых и проводил много времени в Ясной Поляне. В 1897 году из-за желания Софьи поехать на репетицию к Танееву Толстой в письме предложил ей пять вариантов разрешения ситуации, одним из которых был развод. Разочарование в семейной жизни выразилось в таких произведениях, как «Смерть Ивана Ильича», «Крейцерова соната», «Дьявол» и «Отец Сергий».

 

Против церкви

У Льва Толстого было две заветные юношеские мечты: создать большую семью и стать классиком мировой литературы наравне с Шекспиром и Данте. Но, достигнув вершины творчества, литературной славы и семейного счастья, он понял, что все это ему было не нужно. Преодолев искушение покончить с собой, Толстой обратился к поискам смысла жизни. Он читал мудрецов древности, общался с бедными, неграмотными людьми и пытался удовлетвориться их простыми истинами, но ни в чем не находил опоры. Тогда он, называвший себя атеистом, пошел в церковь. Толстой прилежно постился, молился и соблюдал жития, однако упрямый ум писателя противился религиозной мистике и обрядности и неизбежно находил противоречия и неясности в христианском вероучении.

Понимая, что без веры жить нельзя, но не находя в ней удовлетворения, Толстой принялся искать ее заново и написал множество текстов, критикующих официальное богословие и переосмысляющих ключевые идеи христианства, самым значительным из которых считается трактат «В чем моя вера?» (1884). В нем писатель предлагает собственную трактовку Нагорной проповеди, в которой, по его мнению, заложены не только этические принципы, но и социальная программа. Толстой выводит из учения Христа пять основных заповедей, помогающих преодолеть войны, насилие и неравенство: «не гневайся», «не прелюбодействуй», «не присягай», «не противься злу», «не делай различия между своим и чужим народом». Из этих социально ориентированных пяти заповедей вырастает политический идеал Толстого — «непротивленческий» анархизм, который в отношении к государству обозначает тотальное неприятие системы: отказ служить в армии, голосовать, вступать в законные браки, связываться с любыми государственными институтами как антихристианскими и склонными к насилию. На основе идей писателя сформировалось целое религиозно-этическое течение — толстовство. В итоге церковь официально объявила, что Толстой не может более являться членом православной церкви, выпустив соответствующий документ — «Определение Святейшего Синода о графе Льве Толстом». Этот жест был воспринят как отлучение от церкви, хотя формально не подходил под его каноны.

Против частной собственности

Личностный кризис 1877–1878 годов коренным образом изменил отношение Толстого не только к собственной семье и религии, но и к деньгам и частной собственности. Если раньше он хотел приумножать свое состояние, то теперь ему стало стыдно быть «паразитом русского крестьянства». И он решил избавиться от собственности ради принципиально новой жизни. Толстой составил для своей семьи коммунистический проект, по которому большая часть дохода имений должна была раздаваться бедным, лишнюю роскошь — мебель и фортепьяно — тоже предполагалось раздать, есть все самое простое, научиться обходиться без прислуги, работать, довольствоваться малым и делать добро другим. Семья его не поддержала: жена обещала броситься в ноги царю и попросить защитить ее и детей, объявив Толстого сумасшедшим и забрав у него право распоряжения имуществом. В конце концов писатель отдал право всех имущественных дел жене и летом 1884 года впервые попытался уйти из дома.

Впоследствии, расширив круг своих наблюдений, я убедился, что не только относительно нас, лошадей, понятие мое не имеет никакого другого основания, как низкий и животный людской инстинкт, называемый ими чувством или правом собственности».